Опубликовано вт, 28/04/2026 - 10:12
Вместо того чтобы ставить под сомнение само существование трансферной системы, решение по делу Диарра призывает к пересмотру ее основных механизмов. Альберт Риера, вице-президент Compass Lexecon, рассматривает варианты реформирования RSTP, уделяя особое внимание механизму ограничения суммы выкупа, направленному на согласование мобильности игроков, правовой определенности и экономических основ трансферного рынка.
Рынок труда, который функционировал не совсем как рынок труда.
Трансферная система в футболе долгое время рассматривалась как своеобразная, но функциональная особенность этого вида спорта. Решение суда по делу ФИФА против Лассаны Диарра говорит об обратном.
Согласно рассмотренной судом версии Регламента ФИФА о статусе и трансфере игроков (RSTP), игрок, имеющий действующий контракт, не мог свободно перейти в другой клуб без согласия нынешнего клуба, которое обычно предоставляется в обмен на выплату трансферной платы, согласованной между клубами. Хотя одностороннее расторжение контракта было возможно, оно подвергало игрока риску получения финансовой компенсации, спортивных санкций и нормативных барьеров, которые могли помешать регистрации в новом клубе.
В решении, имеющем потенциально далеко идущие последствия, Суд установил, что ключевые элементы этой структуры нарушают как статью 45 Договора о функционировании Европейского союза (ДФЕС) о свободном передвижении работников, так и статью 101 ДФЕС о конкурентном праве. [1]
Что касается свободного передвижения работников, Суд выявил ряд проблемных элементов, в частности, в отношении статьи 17 Регламента о трансферных правах. Компенсация за досрочное расторжение контракта без «уважительной причины» (как определено в Регламенте) зависела от дискреционных критериев и факторов, не зависящих от игрока, что создавало правовую неопределенность. Правила, регулирующие выдачу международного трансферного сертификата, могли препятствовать регистрации игроков в новом клубе во время споров, фактически приостанавливая их профессиональную деятельность. Кроме того, спортивные санкции, налагаемые как на игроков, так и на клубы-партнеры, препятствовали найму и еще больше ограничивали доступ к рынку труда.
Что касается ограничений конкуренции, суд также установил, что эти правила ограничивают конкуренцию между клубами. Ограничивая возможность привлечения игроков, имеющих контракты с другими командами, система RSTP действовала как структурное ограничение конкуренции между клубами за талантливых игроков.
В условиях конкурентного рынка труда от клубов ожидалось прямое соперничество за привлечение игроков, в том числе и имеющих контракты, путем предложения более высокой заработной платы и спортивных возможностей. Рамочная программа RSTP изменила эту конкурентную динамику, сделав такой набор игроков дорогостоящим, неопределенным и подверженным потенциальным санкциям. В результате клубы перестали конкурировать за игроков, работающих в конкурирующих командах. Это снизило конкуренцию на рынке талантов и ослабило конкуренцию в оплате труда. В этом смысле RSTP не просто регулировала трансферную систему, но и действовала как структурное ограничение конкуренции между клубами, выступающими в качестве работодателей на рынке труда.
С экономической точки зрения, эти механизмы увеличивают ожидаемые издержки, связанные с мобильностью рабочей силы, и ослабляют доверие к альтернативным вариантам для игроков. Это имеет прямые последствия для переговоров. Когда игроки не могут убедительно угрожать переходом в другой клуб, клубы получают рычаги влияния на переговорах в случаях, когда игрок пытается уйти до истечения срока действия контракта, чтобы присоединиться к другой команде, и в случаях, когда игрок пытается пересмотреть условия, такие как зарплата, в течение срока действия контракта.
В результате возникают как распределительные, так и аллокативные последствия. С одной стороны, ослабление переговорной силы приводит к снижению заработной платы игроков. С другой стороны, снижение мобильности приводит к нерациональному распределению талантов, поскольку игроки с меньшей вероятностью переходят в клубы, где они могли бы быть наиболее продуктивными. Таким образом, структура RSTP влияет не только на распределение излишков, что наносит ущерб игрокам, но и на эффективность рынка труда, что затрагивает не только игроков, но и, вероятно, других заинтересованных лиц, таких как телевещатели или футбольные болельщики.
Связь, поддерживающая трансферный рынок
В рамках системы RSTP ФИФА была установлена связь между компенсацией, подлежащей выплате за нарушение контракта, и суммой трансферного вознаграждения, ранее выплаченной клубом. Статья 17 предусматривала, что компенсация должна рассчитываться с учетом «сборов и расходов, уплаченных или понесенных бывшим клубом (амортизированных в течение срока действия контракта)», что позволяет отразить остаточную стоимость трансферного вознаграждения в компенсации.
Однако сила этой связи не совсем ясна, поскольку статья 17 также включает дополнительные и более расплывчатые критерии для расчета компенсаций за досрочное расторжение контракта, такие как «специфика вида спорта», которые вводят значительную степень свободы действий. Фактически, Суд раскритиковал опору на такие дискреционные критерии, поскольку она подрывает предсказуемость и правовую определенность. Более того, Суд также выразил обеспокоенность тем, что компенсация может зависеть от сумм, которые находятся вне контроля игрока, таких как предварительно согласованные между клубами трансферные сборы.
В любом случае, связь между трансферными сборами и компенсацией имеет важное значение для функционирования трансферной системы. Без нее у клубов было бы мало стимулов платить значительные трансферные суммы, поскольку игроки могли бы расторгнуть свои контракты вскоре после этого, не выплатив первоначальные вложения.
Широкий круг заинтересованных сторон, включая игроков, представленных FIFPRO, и футбольные клубы, представленные EFC, считают, что система трансферов служит ряду целей, которые широко считаются законными и желательными. В частности, она рассматривается как способствующая сохранению состава, а также как стимул для инвестиций в тренировки и развитие игроков. [2]
Решение Суда лишь частично подтверждает эти аргументы. Хотя Суд признает, что стабильность состава игроков в течение сезона может быть законной целью (это уже рассматривается в статье 16, которая ограничивает одностороннее расторжение контракта в течение сезона), Суд не считает, что поддержание стабильности состава после одного сезона оправдывает более широкие ограничения.
Что касается инвестиций в обучение и развитие игроков, то Суд не анализирует эту цель в своем решении. Хотя такая цель в принципе может считаться законной, не очевидно, что существующая система трансферов необходима для ее достижения. RSTP уже включает в себя конкретные механизмы, предназначенные для стимулирования обучения и развития, в частности, компенсацию за обучение – выплаты клубам, которые обучали игрока, когда этот игрок подписывает свой первый профессиональный контракт или переходит из одного клуба в другой в молодом возрасте, – и солидарные выплаты, которые распределяют долю любой будущей трансферной платы между клубами, участвующими в развитии игрока. [3] Таким образом, эти механизмы могли бы более непосредственно воздействовать на эту цель и с меньшими ограничениями на мобильность игроков.
В той мере, в которой эти механизмы считаются недостаточными для создания оптимальных инвестиционных стимулов, более соразмерным ответом могло бы стать их усовершенствование или усиление, а не опора на более широкую систему трансферов, которая могла бы наложить более существенные ограничения на конкуренцию и мобильность рабочей силы.
Принципы реформ после дела Диарра
В ноябре 2024 года ФИФА инициировала процесс пересмотра рамок RSTP путем проведения международных консультаций. [4] Между тем, с января 2025 года действует временный регламент. Хотя этот временный режим вносит ряд поправок в предыдущие рамки, он оставляет нерешенным центральный вопрос, а именно методологию расчета компенсации в случаях, когда игрок расторгает контракт без уважительной причины. [5]
Решение по делу Диарра указывает на то, что любая пересмотренная система определения компенсации за досрочное расторжение контракта должна удовлетворять трем основным требованиям.
Во-первых, в рамках реформы необходимо учесть структурные ограничения мобильности игроков, выявленные Судом. Предыдущий режим ограничивал возможности игроков переходить между клубами и подвергал их значительной правовой и финансовой неопределенности, тем самым ослабляя их возможности в других сферах. Это имеет важные последствия для ведения переговоров. Когда игроки не могут убедительно угрожать переходом в другой клуб, клубы получают рычаги влияния на переговорах, что может повлиять на условия труда, включая заработную плату. Поэтому устранение этих ограничений является необходимым компонентом любой соответствующей требованиям реформы. Это не только ответит на опасения Суда, но и повысит эффективность распределения талантов и улучшит результаты на рынке труда.
Во-вторых, размер компенсации должен быть достаточно предсказуемым. Игроки должны иметь возможность оценить финансовые последствия этого решения в момент принятия решения о расторжении контракта.
Во-третьих, компенсация не должна зависеть от факторов, находящихся вне контроля игрока, таких как трансферные сборы или другие суммы, согласованные исключительно между клубами без участия или согласия игрока.
В то же время заинтересованные стороны могут желать, чтобы пересмотренная структура продолжала преследовать дополнительные политические цели, в частности, сохранение системы трансферных сборов, в целом сопоставимой с нынешней. Как обсуждалось ранее, неясно, можно ли считать сохранение системы трансферов соразмерной мерой для достижения таких целей, как обеспечение стабильности состава или развитие игроков. Тем не менее, учитывая важность, которую система трансферов придает широкому кругу заинтересованных сторон, последующий анализ рассматривает реформы структуры RSTP, направленные на согласование ее экономических целей с правовыми и экономическими недостатками, выявленными Судом.
Испанская система служит полезным ориентиром для оценки возможности практического применения этих принципов.
Испания отличается от других стран, но достаточно ли она отличается?
В большинстве государств-членов ЕС переход игрока, по-прежнему, зависит от согласия текущего клуба, а размер трансферной платы, как правило, определяется в ходе постфактумных переговоров между текущим клубом и будущим клубом.
В Испании ситуация иная. На практике система основана на праве игрока на расторжение контракта в сочетании с заранее оговоренными условиями выкупа. В рамках этой схемы трудовой договор содержит пункт, дающий игроку право расторгнуть соглашение в любое время при условии выплаты фиксированной суммы. Эта сумма определяется заранее и оговаривается между игроком и клубом в момент подписания контракта. Если в течение срока действия контракта третий клуб готов выплатить эту сумму и согласовать условия с игроком, трансфер может состояться без согласия текущего клуба игрока. Другими словами, компенсация за досрочное расторжение контракта фиксируется заранее, и игрок сохраняет право на расторжение контракта при условии выплаты согласованной суммы.
Такая структура удовлетворяла бы нескольким из указанных выше руководящих принципов. Она обеспечивала бы высокую степень предсказуемости, поскольку точный размер компенсации определялся бы заранее. Она отвечала бы требованию, согласно которому компенсация не должна зависеть от факторов, не зависящих от воли игрока, поскольку пункт о расторжении контракта оговаривается между игроком и клубом в момент заключения контракта. Она также сохраняла бы функционирующий трансферный рынок, поскольку заранее согласованная сумма расторжения контракта дает клубам определенную степень уверенности в условиях, при которых игрок может быть отпущен в течение срока действия контракта, и, следовательно, защищает их инвестиции в выплату трансферной платы за подписание игрока или развитие игрока посредством тренировок и спортивных инвестиций.
Однако далеко не очевидно, что такая система сможет существенно изменить переговорную позицию игроков по отношению к клубам или снять ограничения на мобильность игроков. Для того чтобы пункты о выкупе эффективно ограничивали возможности клубов блокировать трансферы, они должны быть установлены на реалистично достижимых уровнях, то есть на уровне рыночной стоимости игрока или ниже. Пункты, установленные значительно выше рыночной стоимости, на практике эквивалентны праву вето, поскольку вряд ли когда-либо будут задействованы.
Эмпирические данные свидетельствуют о том, что именно так и используются подобные пункты. В Испании суммы выкупа обычно устанавливаются на уровне, значительно превышающем наблюдаемые трансферные сборы, часто с разницей от примерно 100% до 1900%. В результате на практике они активируются лишь в редких случаях. Например, в сезоне Ла Лиги 2025-26 годов только три трансфера (Хоан Гарсия, Анхель Перес и Валентин Гомес) были завершены с использованием пункта о выкупе из 77 трансферов игроков, имеющих действующие контракты.
Распространенность в Испании чрезмерно высоких сумм выкупных компенсаций, с юридической точки зрения, вероятно, является следствием прежнего режима RSTP. Однако после решения по делу Диарра правовой контекст существенно изменился. В этих обстоятельствах национальные суды, применяющие испанское право, скорее всего, будут пересматривать чрезмерно высокие суммы компенсаций и, в соответствующих случаях, снижать или отменять их на том основании, что они являются несоразмерными или злоупотребляющими.
В любом случае, распространенность очень высоких сумм выкупа свидетельствует о том, что на практике такие пункты не являются подлинными механизмами выхода, а скорее инструментами, с помощью которых клубы сохраняют контроль над перемещением игроков.
Новая структура выкупа
Любая реформа ставит перед нами фундаментальный компромисс. Механизмы, защищающие инвестиции клубов в игроков, как правило, ограничивают мобильность, в то время как механизмы, повышающие мобильность, как правило, ослабляют экономические основы трансферной системы.
Рассмотрите возможность полного исключения компенсаций за досрочное расторжение контракта. Такая система полностью восстановила бы мобильность игроков и обеспечила бы соблюдение требований, определенных Судом, в частности, за счет устранения неопределенности и расширения возможностей игроков вне основного состава. Однако это также подорвало бы экономические основы трансферной системы. В отсутствие компенсаций у клубов было бы мало стимулов платить трансферные сборы, поскольку игроки могли бы расторгнуть свои контракты вскоре после этого без каких-либо финансовых последствий. Это, вероятно, привело бы к исчезновению трансферных сборов, с чем заинтересованные стороны, похоже, вряд ли смирятся.
Второй вариант заключается в использовании заранее согласованных пунктов о выкупе, как обсуждалось выше. Хотя такой подход повышает предсказуемость и формализует условия, при которых игрок может покинуть клуб, он вряд ли существенно изменит распределение переговорной силы. На практике у клубов есть веские стимулы устанавливать суммы выкупа на уровнях, которые редко, если вообще когда-либо, срабатывают. Эмпирические данные подтверждают это, поскольку суммы выкупа часто устанавливаются значительно выше рыночной стоимости. В результате такая система рискует воспроизвести существующий режим, при котором клубы сохраняют фактический контроль над перемещением игроков. Поэтому сомнительно, что эта модель полностью решит проблемы, поднятые судом.
Эти соображения позволяют предположить, что жизнеспособная реформа могла бы основываться на модели пункта о выкупе контракта, но модифицировать её таким образом, чтобы обеспечить эффективность права на расторжение контракта на практике. Один из способов достижения этой цели — введение ограничения на размер суммы выкупа контракта. Такое ограничение предотвратило бы использование клубами чрезмерно высоких сумм для имитации права вето, тем самым гарантируя, что возможность расторжения контракта игроком останется значимой.
Ключевой вопрос заключается в том, как определить соответствующий уровень этого потолка. Вместо того чтобы привязывать компенсацию к прошлым трансферным сборам или критериям, которые могут быть установлены по усмотрению руководства, потенциальным решением могло бы стать установление связи между компенсацией и результативностью игрока или его рыночной стоимостью на момент ухода.
Естественный подход заключается в том, чтобы связать потолок компенсаций с заработной платой игрока по новому контракту. Заработная плата представляет собой рыночный и наблюдаемый показатель стоимости игрока, поскольку она отражает готовность клуба платить за услуги игрока в данный момент времени. Эмпирические данные показывают сильную взаимосвязь между заработной платой и трансферными сборами, как показано на рисунке ниже. В частности, в сезоне 2025-26 трансферные сборы, выплаченные клубами первого дивизиона Европы, в среднем были эквивалентны примерно 4,5-кратному размеру годовой зарплаты игрока в новом клубе.
Исходя из этого, можно представить себе систему, в которой условия выкупа свободно обсуждаются между игроком и клубом, но не могут превышать заранее установленный потолок, выраженный в виде кратного размера заработной платы игрока по новому контракту. По сути, это сочетало бы гибкость договорных переговоров с нормативной гарантией, обеспечивающей, чтобы условия оставались в диапазоне, соответствующем рыночной стоимости.
Такой механизм мог бы иметь ряд преимуществ. Во-первых, он обеспечил бы предсказуемость, поскольку методология расчета предельной суммы компенсации была бы четко определена заранее и не зависела бы от дискреционных или непрозрачных критериев.
Во-вторых, это гарантировало бы игрокам сохранение реального права на выход, предотвращая использование чрезмерно высоких условий, которые в противном случае на практике имитировали бы право вето.
В-третьих, это позволило бы сохранить экономическую логику трансферной системы, гарантируя, что клубы получают компенсацию, систематически привязанную к стоимости игрока на момент его ухода, тем самым сохраняя стимулы для клубов инвестировать в развитие игроков. То есть, если клуб инвестирует в приобретение или развитие игрока, он может рассчитывать на получение компенсации при уходе игрока, отражающей стоимость этих инвестиций. Более того, стимулы у уходящего игрока и текущего клуба были бы в целом одинаковы, поскольку обе стороны выиграли бы от того, что игрок получит более высокую зарплату в новом клубе, что, в свою очередь, увеличило бы применимую компенсацию.
Наконец, предлагаемая структура сохранит гибкость договорных отношений, поскольку пункты о выкупе контракта будут по-прежнему свободно обсуждаться между игроком и клубом при условии, что они не превышают установленный нормативом лимит. В этом смысле предлагаемая структура сочетает в себе преимущества децентрализованного заключения контрактов с нормативной гарантией, направленной на обеспечение соответствия договорных условий эффективной конкуренции на рынке труда.
Однако эффективность такой системы в значительной степени зависит от ее конструкции, и следует учитывать ряд ограничений.
Механизм должен минимизировать искажения в структуре контрактов. Если потолок слишком узко привязан к конкретному компоненту вознаграждения, например, к фиксированной годовой зарплате, у клубов могут возникнуть стимулы к реструктуризации компенсационных пакетов, например, путем перераспределения вознаграждения в сторону подписных бонусов, оплаты за результаты или других форм неденежной компенсации, чтобы снизить применимый потолок. Для смягчения таких рисков потолок должен основываться на достаточно всеобъемлющем показателе вознаграждения, потенциально учитывающем не только годовую зарплату, но и другие экономически значимые формы компенсации.
Кроме того, ограничение, основанное на годовой зарплате, может, если оно не будет тщательно продумано, исказить продолжительность контракта. В частности, у клубов могут быть стимулы структурировать контракты таким образом, чтобы искусственно снизить применимое ограничение. Например, клуб, занимающийся привлечением игроков, может первоначально подписать с игроком краткосрочный контракт с относительно низкой заработной платой, тем самым минимизируя сумму выкупа, но при этом неявно обязуясь пересмотреть контракт с более высокой заработной платой и большей продолжительностью после завершения трансфера. Для смягчения таких рисков, установление ограничения не должно зависеть исключительно от первоначальных условий контракта, а скорее от более широкого показателя будущего вознаграждения. Один из подходов может заключаться в том, чтобы установить ограничение на основе среднегодового вознаграждения в новом клубе за минимальный отчетный период.
Ещё один важный вопрос касается влияния потолка на мобильность игроков. Если он установлен слишком высоко, потолок может не ограничить способность клубов фактически накладывать вето, в результате чего существующая система останется практически неизменной. Если же он установлен слишком низко, он может способствовать мобильности, но ценой значительного снижения компенсации, получаемой клубами. Таким образом, эффективность механизма критически зависит от его калибровки, которая должна обеспечить баланс между сохранением инвестиционных стимулов и обеспечением того, чтобы у игроков оставались достойные альтернативные варианты.
Наконец, как отмечалось выше, пересмотренная система оговорок о выкупе может сама по себе не удовлетворять требованиям, вытекающим из решения Суда. Юридически надежным путем реализации было бы заключение коллективных договоров между представительными организациями клубов и игроков. При соблюдении условий, признанных в праве ЕС, подлинно согласованные коллективные договоры, касающиеся условий труда, могут, согласно прецедентному праву, установленному в деле Олбани , выходить за рамки статьи 101 Договора о функционировании Европейского союза. На практике это могло бы значительно укрепить совместимость рамочного соглашения с антимонопольным законодательством ЕС, а также повысить легитимность и приемлемость механизма.
Эти ограничения не подрывают обоснование реформы. Скорее, они подчеркивают необходимость тщательной разработки. В частности, любая система ограниченных выкупов, вероятно, должна будет опираться на широкое определение вознаграждения, включать гарантии от стратегического обхода и обеспечивать калибровку уровня потолка таким образом, чтобы сохранить как значимую мобильность, так и адекватные инвестиционные стимулы. Не менее важно, чтобы эта система была реализована посредством коллективных переговоров между представительными организациями клубов и игроков, чтобы укрепить ее легитимность, отразить интересы обеих сторон рынка и повысить ее правовую устойчивость в соответствии с правом ЕС.
[*] Альберт Риера — вице-президент компании Compass Lexecon, где он работал над рядом дел, связанных с политикой в области конкуренции и антимонопольным законодательством в футбольной индустрии, включая оценку ущерба, понесенного г-ном Лассаной Диарра в результате антиконкурентных правил ФИФА RSTP. Мнения, выраженные в этой статье, принадлежат автору и не обязательно отражают точку зрения Compass Lexecon.
[1] СЕС, 4 октября 2024 г., Дело C-650/22, ФИФА против Лассаны Диарры.
[2] См. Резолюцию Европейских социальных партнеров о ключевых принципах системы футбольных трансферов и ее реформе, принятую Комитетом ЕС по секторальному социальному диалогу в профессиональном футболе, ноябрь 2025 г.
[3] Регулируется статьями 20 и 21 и приложением 4 ФИФА RSTP.
[4] « ФИФА приветствует предложения европейских заинтересованных сторон и продолжает консультации по реформе трансферов », ФИФА, 2 декабря 2025 г.
[5] См. статью 17 FIFA RSTP, включая временную нормативно-правовую базу, опубликованную в январе 2025 года.